От частных коллекций к общественным музеям. Сегодня уже сложно представить, что когда-то музеев не существовало. Вплоть до XVIII века все коллекции, даже королевские и императорские, составляющие национальную гордость, носили частный характер. Например, Музеи Ватикана были открыты для публики всего один раз в год, в Страстную пятницу. Художники, ученые и любители имели ограниченный доступ к коллекциям и могли ознакомиться с ними, лишь получив приглашение от хозяина или же написав ему церемонное письмо с просьбой осмотреть собрание. Благородный владелец мог милостиво согласиться или же отказать по любой причине.

Были, однако, два исключения: «собрание древностей», дарованное в 1523 году кардиналом Гримани Светлейшей Венецианской республике, и Капитолийский музей в Риме, основанный папой Сикстом IV в 1471 году. Хотя точно нам неизвестно, были ли доступны эти собрания широкой публике. Папа преподнес в дар городу античные бронзовые статуи («латеранская бронза»), имевшие для города большое историко-символическое значение. Это были:

А. статуя Капитолийской волчицы, символа Рима

Lupa-Capitolina-romamore.ru

Б. голова Константина Великого, рука и глобус

costantino-romamore.ru

В. Мальчик, вытаскивающий занозу

Spinaro-romamore.ru

Г. Камилл

camillo-romamore.ru

Кардинал Гримани же не мог смириться с мыслью, что с его смертью прекратится и его коллекция. По этим же причинам многие коллекционеры XVI, XVII веков завещали свои собрания государству или в завещании связывали наследников узами фидеикомисса, то  есть наследники были обязаны сохранить коллекцию, не имея права распродать или разделить её (например, кардинал Шипионе Боргезе оставил в завещании именно такие указание относительно своего собрания).

XVIII век дает достаточно примеров дарения частных коллекций государству. Так, грандукесса Тосканы в 1737 году передала коллекции Медичи государству, в 1760 Гульельм IV открыл публичную галерею в Касселе, в 1789 грандука Тосканы распорядился привести в порядок коллекции Медичи и открыть к ним доступ широкой публике, с заранее установленным расписанием.

1793 год и Французская революция изменили ситуацию быстро и радикально. У частных лиц коллекции были отняты и сделаны достоянием общественности, а Лувр был объявлен «Музеем Республики». Именно во Франции музеи впервые становятся не только местом для избранных, но и местом досуга, а благодаря феномену Салона и выставок, музеи привлекают и средний класс, буржуазию, который начинает «потреблять» искусство наряду с другими развлечениями.

Hubert Robert, "Проект Большой галереи в Лувре"

Hubert Robert, «Проект Большой галереи в Лувре»

Музей сегодня

Сегодня музеи являются общественным достоянием, цель их создания  – просветительская и образовательная.

Мы давно привыкли к мысли, что искусство доступно всем и к тому, что музей – это повседневная действительность: Лувр в год посещают около 10 млн человек, на Музеи Ватикана приходится 5,8 млн. Но музеи существуют вот уже несколько столетий и, конечно же, меняются вместе со временем. Одна из последних тенденций – это погружение зрителя в атмосферу происходящего и создание личностного опыта, установление личной связи с произведением искусства.

И вот только несколько примеров.

С марта 2016 года в римском Palazzo delle Esposizioni проходит необычный «Caravaggio Experience»: с помощью 33 видеопроекторов можно наблюдать почти часовой спектакль-инсталляцию. На стены выставочных залов проецируются 57 работ мастера в сопровождение музыки Стефано Салетти, а в воздухе распыляются специально созданные «Officina Profumo» ароматы с глубокими нотами бергамота, пачули и лимона. Перемещаясь среди виртуальных полотен, увеличенных во много раз, рассматривая детали, которые невозможно было бы рассмотреть в музеях, участвуешь в спектакле жизни великого Микеланджело Меризи да Караваджо.

Мир Караваджо – это свет, театральным прожектором выхватывающий фигуры из мрака, это приковывающие взгляды, неотвратимость и тайна. Experience, который мы можем пережить и попытаться войти в сумеречный мир гения – через корзину фруктов, бокал вина, лежащие на столе ноты, через трещины на полотне, блики на лице, через спавшую с плеча рубашку. Полотна плывут по стенам вслед за нами, перемещаются из одного зала в другой, окутывают нас, берут в плен и больше не отпускают.

Выставка "Caravaggio Experience", Рим 2016

Выставка «Caravaggio Experience», Рим 2016

Авторы экспозиции выделили  несколько центральных тем в творчестве мастера: свет, натурализм, насилие, театральность, включив в спектакль также основные города, где Караваджо довелось жить. Эти темы определяют «сюжет» спектакля-проекции, концентрируя внимание зрителя именно на этих аспектах.

Одновременное воздействие сразу на несколько органов восприятия (зрение, слух, обоняние) дает эффект «погружения» и присутствия, то есть создания личного опыта и вовлечения в происходящее каждого посетителя. Как будто не прошло несколько веков, как будто до сих пор Караваджо бежит из Рима в Неаполь, на Мальту, на Сицилию, и неспокойные волны качают его корабль.

В эти же дни в Турине проходит выставка «От Пуссена до импрессионистов, три века французской живописи в Эрмитаже». Один из наиболее талантливых современных итальянских парфюмеров, Лаура Бозетти Тонатто, «ароматизировала» картину Поля Сезана «Натюрморт с занавеской», воспроизведя запахи изображаемого.

Поль Сезан, Натюрморт с занавеской

Поль Сезан, «Натюрморт с занавеской»

Это не первый опыт Лауры. Одиннадцать лет назад парфюмер наполнила ароматами «Лютниста» Караваджо, дав зрителям почувствовать запахи изображенных цветов, воска и дерева, которые мог чувствовать сам художник.

Караваджо, "Лютнист"

Караваджо, «Лютнист»

Несколько лет назад в римской галерее Дориа-Памфили был проделан интересный эксперимент: в зале с живописью Караваджо, у полотна «Отдых на пути в Египет», оркестр исполнил музыку, которую Меризи слышал сам, создавая свою картину. Иосиф раскрывает перед ангелом ноты, доверчиво глядя на него.

Caravaggio-riposo-durante-lafuga-inEgitto-romamore.ru

Караваджо, «Отдых на пути в Египет»

__

Как и все современники всех веков, мы уверены, что живем в самое интересное время. И все они были правы: наше время и наше настоящее становятся самыми интересными тогда, когда мы знаем историю и видим ее развитие. От первых публичных «коллекций», которые собирали еще древние греки в своих храмах как дар божествам, мы пришли к благоухающим полотнам, от инкунабул запертых средневековых монастырей – к копиям известных картин вдоль канала Грибоедова. Современные музеи – это не только коллективная память, но это и наш личный путь, наша способность и желание метаболизировать свою историю.